Аэропорт имени Ефима Славского – почему бы и нет?

Сейчас в стране ОНФ проводит конкурс «Аэропортам — имена великих соотечественников». Предлагают действительно, очень заслуженные имена, в честь которых можно назвать аэропорты по всей России: Чкалов, Кутузов, Покрышкин…

Эти люди еще при жизни, в самом ее расцвете получили лавры и славу. Я же хочу вспомнить человека, жизнь которого долгое время проходила под грифом «Секретно». Ефиме Павловиче Славском.

От клинка конармии к атомному мечу

Славский? Кто это? С этого и начинается знакомство — фамилии Чкалова или Кутузова давно у всех на слуху. А Славский большую часть своей работы во благо Родины находился в тени. Да и само учреждение, которое он возглавлял, одним своим названием говорило — тут все средненько, серенько, проходите мимо. Называлось оно Министерством среднего машиностроения СССР. Вы и пройдете мимо, если не будете знать, что именно здесь ковался ядерный меч нашей страны. И более того — именно здесь создавали ракеты, готовились космонавты, что будут покорять Космос… Ведомство стояло на острие последних достижений науки и техники, от его ответственной работы зависело, как скоро страна сможет достичь ядерного паритета с США, отодвинув угрозу атомного коллапса. У руля стояли лучшие из лучших и в течение почти тридцати лет Минсредмаш возглавлял Ефим Павлович Славский.

Родился он еще в Российской империи, в области Войска Донского в далеком-далеком 1898 году. Работал на местном заводе с юношеских лет, затем — гражданская война, Первая Конная, ранение, вновь военная служба. Когда же решили направить его на курсы повышения квалификации, всплыли и ранения, и слепота на один глаз. Так что от армии он получил отворот поворот.

Отложив кавалерийский клинок, Славский принялся за учебу. Молодому советскому государству требовались специалисты, шла индустриализация, целые сферы промышленности создавались буквально с нуля. И вот он уже специалист, закончивший Московскую горную академию (Московский институт цветных металлов и золота). 30-40-е годы он идет в гору, поднимая с инженера, директора завода до заместителя наркома цветной металлургии СССР. В годы войны эвакуировал свой завод на Урал, где в короткий срок развернул производство для нужд фронта алюминия. Потом начинается атомная часть его биографии. Закрытые предприятия, секретные и совершенно секретные режимы. Многое из того периода уже не узнаем никогда.
В 1945 году Славский был включен в состав созданного при правительстве Первого главного управления (ПГУ) под руководством Л. Берии вместе с М. Первухиным, И. Курчатовым, Б. Ванниковым, В. Малышевым и А. Завенягиным.

В книге А. Круглова «Штаб Атомпрома» (1998 г.) говорится: «Они и были первыми руководителями штаба создаваемой атомной промышленности как в начальный период, так и в более поздний, когда кроме ядерного и термоядерного оружия развивались и ядерная энергетика, и атомное судостроение, и радиационная техника, и ряд других направлений как для обороны страны, так и для народного хозяйства».

В 1949 году он вместе с Ванниковым, Курчатовым и Харитоном становится Героем Социалистического Труда за работу по созданию атомной бомбы. Американцы идут дальше в разработке средства по уничтожению ядерным оружием и темпы новых атомных разработок не сбавляются. В 1954 году Ефим Славский получает второе звание Героя Социалистического Труда — за создание водородной бомбы. А в 1957 году становится министром среднего машиностроения СССР.

Уточнение генплана у санатория «Россия» в Белокурихе, 1979 год.

 

Человек без имени

По Славскому я начинал сбор материала сначала лишь в рамках написания книги про отдельное управление отдельного предприятия гигантской системы Минсредмаша. А именно — о работе СМУ-4 новосибирского «Сибакадемстроя» Министерства среднего машиностроения. Именно СМУ-4 занималось превращением поселка Новобелокуриха в современный бальнеологический курорт Белокуриха с высотными санаториями на тысячи мест, с превращением самого поселка в настоящий город.

Люди здесь приметливые, да и на каждый роток не накинешь платок. Высокими гостями курорт не удивишь. Сразу идут слухи — кто пил, кто вел себя неподобающе. За Славским же такого никогда не водилось. Его тут действительно любили, за юмор, за простоту общения с народом, за готовность помочь в совсем, казалось бы, не министерских делах вплоть до выделения под нужды коммунальных служб города или какого-нибудь поселка спецмашин, породистых коров для местного молокозавода.

Когда говорят, что Белокуриха обязана всем именно Славскому, то не лукавят. Еще в 60-е годы местный председатель райкома Георгиев пригласил его отдохнуть здесь. А там и завел речь о строительстве ведомственного санатория «Алтай» для сотрудников Минсредмаша. А затем местные власти, заручившись поддержкой атомного министра, вышли на правительство и с предложением сделать Минсредмаш генподрядчиком всего амбициозного проекта «Большая Белокуриха». Строительство шло по местным меркам с небывалым размахом. Тысячи квадратных метров жилых площадей, новых номеров для отдыхающих, многоэтажки, растущие, словно грибы, инфраструктура, не уступающая столичной. И поначалу казалось, что все это — именно потому, что Славский относится как-то по-особому к Белокурихе. Однако затем я начинал читать все больше и больше про другие объекты, которые возводились под руководством Славского по всему СССР и просто изумлялся масштабами этой личности.

Превращение Белокурихи из поселка в город было лишь крупинкой, каплей в море всех дел Славского. Его волей и решением выросли такие города, как Актау, Озерск, Северск, Зеленогорск, Железногорск… практически ВСЕ атомные АЭС СССР — его указание. Сибирский ботанический сад, Новосибирский и Томский Академгородки — все это создавал Минсредмаш под началом Ефима Славского. Конечно, многие могут возразить, что создавалось это руками всех работников специальных строительных организаций Минсредмаша. Но система управления в СССР была так построена, что именно от решения руководителя дело могло либо зарубиться на корню, либо получить «добро» и полную поддержку с дефицитом подряда. Многие объекты, которые в итоге были построены — санатории, детсады, школы, заводы, дороги — не значились в первоначальных планах, но когда к министру приходили местные власти, просили простые труженики, он принимал их просьбы к сведению, находил средства помочь, включать в планы новые объекты, выделять дефицитные стройматериалы.

По воспоминаниям Николая Васильевича Рожкова, начальника управления домами отдыха и санаториями ЦК профсоюза и совета по управлению курортами:

Ефим Павлович не только утверждал планы развития курортных учреждений, но и следил за тем, как идет строительство, встречался с проектантами, выбирал подрядчиков, лично проводил оперативки. Он старался сделать санатории и дома отдыха максимально удобными, часто отвергал типовые проекты. От других профсоюзных курортных учреждений средмашевские отличались не только более комфортабельными одно- и двухместными номерами (по сравнению с типовыми для профсоюзных здравниц четырех- и даже восьмиместными палатами), но и компактностью.
По настоянию Ефима Павловича санатории строились по принципу «все под одной крышей»: спальный корпус, лечебный, столовая, развлекательный комплекс. Бегать по курорту нашим отдыхающим не приходилось. Казалось бы, мелочь, но она показательна: истинная забота о людях проявляется именно в мелочах. Или другая деталь: в каком бы санатории ни остановился Ефим Павлович, он первым делом отправлялся… в туалет. Если его содержат в образцовой чистоте, значит, и в других местах порядок, считал Славский (и, между прочим, был абсолютно прав). Одновременно со здравницами на курортах возводились жилые дома для сотрудников, детские сады, строились дороги, прокладывались коммуникации.

Но имя Славского стало упоминаться только в 70-80-е годы. А до этого еще не все в его-то министерстве были в курсе, кто ими руководит. К примеру, вот какими воспоминаниями о встрече с ним поделился со мной Василий Толстолуцких, командир военно-строительного отряда, дислоцировавшегося в Белокурихе от в/ч 42641 (г. Новосибирск):

Летом 1968 года мы строили большой объект в Красноярске, я был в составе ВСО № 1510, рядовой, мастер участка. Строительство было на нулевом цикле. И мне начальник объекта говорит: завтра с утра чтобы был после построения. Доложил командиру роты, прихожу с утра на объект, а там никого из строителей, лишь один начальник, несколько незнакомых мне гражданских и охрана. «Сейчас ты увидишь великого человека!» — говорит мне начальник объекта. «Кого это?» «Потом скажу». Смотрю, подъезжает обычная «буханка» УАЗ. Дверь открывается, оттуда выходит человек. Начальник объекта мне шепнул: «Этот дедушка — наш министр». Славский — его фамилии тогда никто не называл, но это был именно он — прошел в бытовку, осмотрел, как живут строители. Подошел к ограждению нулевого цикла, там в одном месте заделка была, все как надо — закрытая, с флажками. Отодвинул он ограждение, встал на доску, стоит, смотрит, молчит. Затем коротко сказал: «Журнал сюда!» Подают ему журнал, он расписывается: «Замечаний нет». Начальник объекта ему представился, я тоже как мастер объекта. Он пожал нам руки. До сих пор помню — рука у него тяжелая. На все посещение у министра ушло минут семь, не больше. После того как он уехал, начальник объекта выдохнул облегченно: «Этот дедушка — его еще при Сталине назначали, Сталин про него у Берии спрашивал, сдюжит тот или нет».

Что еще упоминают люди, отзываясь о Славском, так это его отличную память. Она была просто феноменальной. Того же Толстолуцкого, который был простым лейтенантом, Ефим Славский запомнил еще по Красноярску, затем здоровался с ним уже в Белокурихе, спрашивая, что он тут делает. Но, видимо, на этом посту по-другому и нельзя. Либо ты держишь все в голове до последней мелочи, либо дело пойдет самотеком.

Управляющий Белокурихинским отделением совхоза «Белокурихинский» в советское время Иван Андреевич Тырышкин вспоминает:

С Ефимом Павловичем Славским был такой случай: как-то раз он рыбачил с председателем совхоза на самом рыбном озере в Старобелокурихе (году в 1964–65) и расспросил председателя, какое у него поголовье, какая продуктивность коров. Когда Славский приехал на следующий год, в беседе с ним председатель назвал какую-то другую цифру. А Славский как поднимется: „Да ты что тут мне…?!“ Так его пригвоздил! Изумительная память была у Славского. Хотя, наверное, ему и консультанты помогали, всё записывали. А рыбы он тогда в озере наловил много — столько там и не водилось (здесь Иван Андреевич смеется. — Прим. авт.), водолазы, наверное, ему подсовывали.

Раз в год министра облетал все важнейшие объекты Минсредмаша, секретные, полусекретные и совершенно секретные: объект «Зима», «Красноярск-46» … Белокуриха в его списке оказывалась последней.

Летал Славский на самолете, причем перелеты, как вспоминает Василий Толстолуцких, проходили по довольно замысловатому маршруту. Воздушному судну давали коридор в один город, он поднимался в небо, некоторое время летел по нему, затем внезапно снижался и уходил по другой трассе совсем в иной населенный пункт. Самолет министра имел пушечно-пулеметное вооружение, Славского также сопровождала охрана. Все говорило — это человек, действительно очень важный для государства.

Большую часть своей работы во благо Отечества Ефим Павлович Славский был человеком без имени. Из той же когорты, что и Королев, Курчатов. Помните, как при первых запусках именовали Королева? Генеральный Конструктор. А Ефим Павлович так и оставался для многих «атомным министром» или просто «дедом».

Ушел он на пенсию в 1986 году. Он еще был полон сил и готов послужить стране, но начиналась перестройка. А что было далее — вы и сами прекрасно знаете. Ефим Славский же, оставшись без работы, очень скоро ушел из жизни.

Предлагаю назвать его именем аэропорт в Томске

Как видите, Ефим Славский был человеком огромных масштабов. Его достижения — они вокруг нас, они несут нам энергию, его санатории даруют здоровья тысячам, его космические объекты выводят на орбиты все новые и новые спутники. Этот человек отдал всю жизнь служению Отечеству — начиная с гражданской войны, когда получал ранения в боях. Да и в мирной жизни он рисковал: когда атомная промышленность только становилась на ноги, аварии были часты и нередко Славским первым шел в ее центр, хватая серьезные дозы облучения. Подсчитали, что в общей сложности он получил три смертельные дозы. Но отменное здоровье помогло. Самое главное, что делал он это именно не ради славы, а ради будущего нашей страны. Он мог бы, и он был готов остаться безвестным атомным министром при определенных обстоятельствах. Как до этого был и безымянным директором номерного комбината.

Его имя давно рассекречено, в городах, им созданных, стоят бюсты, названы улицы его фамилией. Но думаю, будет честным и достойным, если удастся увековечить Ефима Славского, назвав в честь него аэропорт Томска. Ведь в Томской области благодаря его стараниям возник город Северск (Томск-7, а ранее — комбинат № 816). Сейчас есть планы и по возвращению в строй летного поля у Белокурихи, где садились в годы правления Славского самолеты. Но пока тут нет своего поля, именно в Томске уместнее всего назвать аэропорт именем этого замечательного человека.

Он не мелькал на ТВ, не публиковался в газетах. Он просто работал, работал и работал во благо Отечества.

И потому увековечить его имя будет справедливым шагом.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.