Георгий Доровских — один из тех, кто спас для нас мир

Георгий Андреевич Доровских, даже разменивая десятый десяток лет, излучает энергию молодой задор. И не скажешь, что он не просто ветеран Великой Отечественной войны, а еще и ее инвалид. Секрет удивительной формы – в многолетней дружбе со спортом. Зимой Георгий Андреевич бегал на лыжах, в среднем преодолевая за сезон около 500 километров, а летом наматывал круги на велосипеде, набирая по 3-4 тысячи километров за сезон.  Как-то подсчитал, что в общей сложности проехал уже дважды расстояние, равное длине экватора земли.

Эта беседа произошла несколько лет назад, но недавно, увидев бодрого ветерана на церемонии, посвященной Дню памяти и скорби 22 июня, решил достать ее из архива. В конце концов, разве имеют срок давности такие воспоминания?

Детство, отрочество, юность

— Родился я в Бийске, в апреле 1924 года, в год смерти Ленина. Мать имела 1 класс образования, но любила читать. Отец работал в «Книгоцентре» по Кирова. Предприятие занималось реализацией книг, канцелярских товаров. Любовь к чтению привилась и мне, я сохранил ее на всю жизнь. И теперь также люблю чтение, хотя и глаза уже не те. Предпочитаю классику, не халтуру и чернуху.

В те времена у меня была возможность прийти в «Книгоцетр», взять книжку на денек. Любил Толстого и Горького. Что касается других увлечений – я не грезил о море, не стремился стать моряком. Не мечтал об авиации, как многие мои сверстники. Хотя и любил делать воздушных змеев, которые запускал на веревке длинной чуть ли не в километр.
Я хотел стать геологом. Читал труды известного российского геолога Александра Ферсмана. Влекли меня, почему то, камни. До сих пор прихожу иногда на берег реки, перебираю камешки, чувствуя, как тепло переходит к ним.

Но, как и многим мечтам юности, этой сбыться не удалось. В 1941 году началась война. Еще до этого мы в школе усиленно готовились к военной службе. У нас был военрук, Вадим Леонидович Васильев, который воевал в Финляндии. Также о войне, как взламывали линию Маннергейма рассказывал еще один ветеран, учитель географии старших классов Геннадий Иванович Панаев. Ходили в походы, занимались спортом, стрельбой. В общем, в свои 17 лет я уже был ворошиловским стрелком, лыжником и гимнастом. У меня и отец был ветераном войны – Первой мировой. Но он не особо любил рассказывать, как воевал.

У настоящих солдат, тех, кто прошел войну так бывает: щемит в сердце, тяжело рассказывать о пережитом.

Если сегодня война

На момент 1941 года наш Бийск представлял из себя обычный городок того времени, жителей – тысяч сорок, в основном одноэтажные строения. Здесь был глубокий тыл, с фронта эвакуировали тяжелораненных в госпиталя. Мы иногда ходили смотреть, как их привозят.

В край наш также эвакуировали военные учебные заведения. В одно из них я со своим двоюродным братом Толиком и отправился поступать. Это была школа артиллеристов. Она находилась в здании школы №5, которая раньше была на месте, где сейчас стоит стела в память о расстрелянных революционерах.

Вшколе где мы учились к нам отнеслись с пониманием и помогли с необходимыми справками. Пришли к артиллеристам. Там сидит полковник, спрашивает – вам чего, ребята? Мы – так и так, поступать пришли. Он посмотрел на нас, видимо, чем то мы ему глянулись. И сказал – повоевать вы еще успеете, закончите школу для начала.

Так и сделали. Хотя и пришлось пропустить месяц учебы, но потом, послеокончания школы, меня призвали в армию.

Армейские дороги

Был сентябрь 1942 года. Нас, призывников, построили у военкомата, и повели пешком на железнодорожную станцию. Провожала меня мать, отец в это время был на работе. Привезли в Рубцовск, где находилось пехотное училище. Сняли с нас гражданскую одежду, помыли, побрили – стоим, узнать друг друга не можем. А потом принялись за занятия. Учили нас крепко, среди преподавателей были фронтовики. Поэтому могу сказать, подготовлены были хорошо.

Я сдал уже на младшего командира, но как-то слег в медчасть с приступом. А пока я там находился, всех наших подняли и отправили на фронт. Пришлось мне с еще одним солдатом самостоятельно отправляться в Барнаул. Дали нам пакеты (до сих пор не знаю, что там было). Отправились в путь. Затем из Барнаула – в Омск. Там в знаменитых «Черемушках» формировали маршевые роты для отправки на фронт. Попутно продолжали тренировать. Бегали через реку с криком «Ура!», условно атакуя условного противника. Без оружия. Экипировали нас потом, когда отправили на фронт. Как раз в это время шла Сталинградская битва. Мы двигались по железной дороге очень долго. По пути нас бомбили, были погибшие. В итоге, когда прибыли, операция под Сталинградом уже завершилась. Но впереди была Курская битва.

Я попал на Брянский фронт, позже ставший 1-м Белорусским. За нами приезжали «покупатели» из частей. Потери были у всех, их надо было восполнять. Меня «сторговали» в инженерную часть. Так я стал сапером. А выучился на него буквально в два часа. Привели нас, новеньких, человека 3-4. Там сидит дядька, уже повидавший виды, опытный сапер, лет 30-40. Он берет мину, показывает, как и что в ней. А на завтра мы уже идем с ним на задание.

Переправа, переправа….

— Чем запомнилась Курская битва?

— Началась она для меня очень памятно. Наши захватили плацдарм на том берегу реки, названия которой я уже не помню. На нашем направлении сделали легкий наплавной мост для переброски войск. Вот на него с утра и налетели немецкие бомбардировщики. «Юнкерсы» шли целыми звеньями. У нас были зенитчики, половина – девчонки. Бьют по бомбардировщикам из пулеметов, а тем хоть бы что. Видно было, как в воздухе от самолетов отделяются бомбы, как летят к нам…

Я был тогда на середине моста. Взрывной волной у одного из понтов вырвало металлическую распорку, он перевернулся и начал тонуть. Не знаю, откуда тогда силы взялись, вернуть распорку на место и привести понт в порядок. Сам я был тогда контужен. Да и грохот стоял такой, что у людей барабанные перепонки лопались. Когда же все закончилось, вышел я к берегу… боже мой, из двух рот осталась только одна, вторую начисто повыбило. И пополнение тоже перебили. Кругом грязь, кровь и кучи трупов…

Меня тогда крепко контузило. Привели к комбату, вопросы задают, а я их не слышу. Отволокли в овраг, там отлежался. А бой за плацдарм решили «катюши». Вывели их на позицию, они ударили по немцам на той стороне реки. И пожгли там все.

Потом было много других переправ, и Сошь, и Днепр, и Висла, и Одер. Освобождение Белоруссии, Польши, и, наконец, Германия.

А День Победы, 9 мая я встретил далеко от Берлина, в одном из германских фольварков. Мы, саперы, ночевали в доме у поля, где недавно прошел танковый бой. Сложили пирамидкой винтовки, поставили часового. Утром к нам врывается солдат с криком: «Победа!». Стали палить из всего, что было под рукой. Потом и выпить немного сообразили

После войны

Потом была демобилизация, работа учителем, затем, когда здоровье подвело – фельдшером. Труд на благо Родины и людей.

Георгий Андреевич воспитал двух дочерей, дал им высшее образование. Сейчас и внуки пошли учиться. Выбирает же его потомство две дороги – либо педагогику, либо медицину.
Сам он продолжает вести активный образ жизни, не смотря на возраст и болезни. Имя Георгия Доровских до сих пор произносят при награждении на различных городских соревнованиях. Вдобавок к заработанному в юности значку ГТО, теперь есть значки за участие в «Кроссе наций» и «Лыжне России». Он частый гость школ №4 и 20, в которых довелось учиться и учить. Вспоминают и власти, причем, не только российские.

— Из Белоруссии недавно пришли две медали, от Лукашенко получил. Поляки тоже не забывают. У меня была фотография, меня сняли во время освобождения Польши, в Варшаве. Когда к нам в город приезжал польский военный и государственный деятель Войцех Ярузельский, у которого отец похоронен тут, я ему подарил это фото. Он взял ее, посмотрел и бережно положил в карман своего пиджака.

Георгий Андреевич листает фотоальбом. Рассказывает про друзей, фронтовиков. Многих, очень многих уже нет.

— Очень положительно отношусь к идее акции «Бессмертный полк». Чтобы родственники могли пройти на параде с портретами своих фронтовиков. Жаль только, трудно найти достаточно хорошее фото. Ведь раньше если и присылали что с фронта, так маленькую, размером 3х4 фотокарточку…

Напоследок не удерживаюсь от вопроса:

— А что для вас 9 Мая?

— Это самый главный праздник, — отвечает просто Георгий Андреевич. — потому что за него отдали жизни миллионы наших людей.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.